Модрич: «Я думал, что закончу карьеру в «Реале», но если другой клуб — то только «Милан»»

Полузащитник «Милана» Лука Модрич признался, что всегда был уверен: завершит карьеру в мадридском «Реале», и до сих пор удивлён тем, как сложился его переход к россонери. Хорват дал большое интервью Corriere della Sera, в котором подробно рассказал о своей карьере и жизненном пути.

Говоря о трансфере в «Милан», Модрич отметил:

Жизнь всегда умеет удивлять. Происходят вещи, о которых ты никогда не думал. Я был убеждён, что закончу карьеру в “Реале”, но получилось иначе. При этом я всегда говорил себе: если у меня когда-нибудь будет другой клуб, то это будет “Милан”. Я здесь, чтобы побеждать.

Также полузащитника спросили о его долголетии в футболе.

Любовь. Любовь к футболу, мысли о футболе, жизнь ради футбола. Футбол — вместе с семьёй — самое важное, что у меня есть. Секрет в страсти. Диета и тренировки — вторичны. Чтобы долго оставаться на вершине, нужно сердце. Я получаю такое же удовольствие от тренировок, как в детстве, когда просто играл, — подчеркнул он.

Модрич добавил, что важную роль в его жизни сыграла простота и нормальность:

Я люблю обычную жизнь. Обычную семью, обычный быт, мелочи. Я не чувствую себя каким-то особенным. Я никогда, ни на секунду, не думал, что я лучше кого-то. Если бы я не стал футболистом, мне бы понравилось быть официантом.

Отдельно хорват поблагодарил родителей за ценности, которые помогают ему до сих пор:

Это была непростая история, но мои родители, Стипе и Радойка, привили мне важные принципы: уважать всех и оставаться скромным. Отец был рабочим, мама — швеёй. Скромность помогает и на поле, и в жизни.

Он также отметил роль дяди Желько, брата-близнеца отца, с которым у него особая связь.

Модрич вспомнил и трагические события детства, связанные с войной и гибелью дедушки:

Это был декабрь 1991 года, мне было шесть лет. Однажды вечером дедушка не вернулся домой. Его пошли искать и нашли застреленным в поле у дороги. Ему было 66 лет, он никому не сделал ничего плохого. Я помню похороны. Отец нёс меня к гробу и сказал: “Сынок, поцелуй дедушку”. До сих пор спрашиваю себя: как можно убить хорошего, справедливого человека? Зачем?

Говоря о влиянии тех лет на свою жизнь, Модрич добавил:

Если бы не гранаты, которые часто вынуждали нас бежать в убежища, можно сказать, что детство было нормальным. Или, скорее, нормализованным — в том смысле, что футбол помогал нам жить так, как положено в этом возрасте. Нас было много детей, но мы играли и против взрослых — там я понял, что на поле тебе никто ничего не подарит. Те годы сделали меня тем, кто я есть.